Леонид Романович Волевич -- cудьба и жизнь (часть третья)

Когда Леня Волевич стал студентом мех-мата, на нашем факультете было восемь математических кафедр: высшей геометрии и топологии (заведующий кафедрой П. С. Александров), теории чисел (А. О. Гельфонд), дифференциальной геометрии (В. Ф. Каган), теории вероятностей (А. Н. Колмогоров), алгебры (А. Г. Курош), теории функций и функционального анализа (Д. Е. Меньшов), дифференциальных уравнений (В. В. Степанов), математического анализа (А. Я. Хинчин) и истории математики (С. А. Яновская). Среди профессоров, работавших в те годы на мех-мате были такие замечательные ученые, как Нина Карловна Бари, Израиль Моисеевич Гельфанд, Михаил Алексеевич Лаврентьев, Лазарь Аронович Люстерник, Иван Георгиевич Петровский, Лев Семенович Понтрягин, Петр Константинович Рашевский, Сергей Львович Соболев, Сергей Павлович Фиников и другие. Трудно усомниться в том, что ни в одном университете мира не было такой концентрации столь крупных математиков.

 

Как такое могло случиться?

В тридцатые годы социальные условия в СССР, всюду, кроме основных центров, были тяжкими, и это привело к невиданной концентрации творческой интеллигенции в нескольких больших городах, особенно в Москве. Все названные мною ученые (и вообще, крупнейшие деятели науки, культуры и инженерии) жили фактически в пределах Садового кольца, радиус которого равен пяти примерно километрам. В пределах этого «радиуса» жила значительная доля интеллектуальной элиты всей страны. Сопоставимая по численности с остальной ее частью.

А нам, студентам мех-мата, в пятидесятые годы выпало счастье учиться на таком поразительном факультете. Какие в то время были на мех-мате научные семинары!

Топологический кружок П. С. Александрова, ведший свою историю от той поры, когда П. С. Александров и П. С. Урысон создавали свою топологическую школу, семинар по теории функций Н. К. Бари и Д. Ф. Меньшова, родоначальником которого был сам Н. Н. Лузин, семинар по теории вероятностей А. Н. Колмогорова и А. Я. Хинчина, семинары В. В. Немыцкого и В. В. Степанова по обыкновенным уравнениям и И. Г. Петровского, С. Л. Соболева и А. Н. Тихонова по уравнениям с частными производными, семинар А. Г. Куроша по алгебре, М. А. Лаврентьева и Б. В. Шабата по комплексному анализу, семинар С. А.Яновской и А. П. Юшкевича по истории математики, наконец, быть может, самый замечательный семинар И. М. Гельфанда по всей математике --- всё это семинары воистину всемирного значения. На протяжении нескольких лет лучшие студенты оставлялись в Университете, и все начинали вести семинары. Число семинаров исчислялось десятками и иногда приближалось к сотне.

А сколько было тогда спецкурсов и каких! Некоторые студенты умудрялись сдавать их около десятка, а рекорд, кажется, был установлен Михаилом Михайловичем Постниковым, который сдал четырнадцать спецкурсов!

Это были годы смены научных приоритетов, когда вдруг начала проявляться тяга к математической физике. Среди тех, кто активно работал в области теории динамических систем и математической физики, назову Диму Аносова, Диму Арнольда, Алика Березина, Юлика Добрушина, Сашу Кириллова, Боба Минлоса, Сережу Новикова, Яшу Синая, Алика Шварца (я назвал выше Дмитрия Викторовича Аносова, Владимира Игоревича Арнольда, Феликса Александровича Березина, Ролланда Львовича Добрушина, Александра Александровича Кириллова, Роберта Адольфовича Минлоса, Сергея Петровича Новикова, Якова Григорьевича Синая, Альберта Соломоновича Шварца так, как их все звали в пору их студенческих и аспирантских лет). Это был плодотворный и вдохновляющий период в истории отечественной математики.

У нас был замечательный курс. Лёню очень любили на курсе. И он нашел на нем многих друзей. И снова я хочу назвать одного друга на всю жизнь --- Юлиана Борисовича Радвогина.

Пропускаю многие эпизоды нашего студенчества: туристские походы --- в те годы мы ходили вместе по Подмосковью, на северный Урал, по Западной Украине, на байдарках по рекам и озерам близко и далеко от Москвы. Устраивались интересные литературные вечера, где Леня замечательно рассказывал о писателях и поэтах.

И еще одно незабываемое было связано с домом Волевичей --- это блины. На масленицу друзья созывались к Волевичам, где можно было испробовать нечто совершенно замечательное. Не раз доводилось мне наслаждаться изысканнейшими, волшебными по вкусу блюдами, изготавливаемыми бабушками моих друзей, но самые счастливые гурманские воспоминания я храню от творений лёниной бабушки Марии Иосифовны. Она приготовляла тесто для блинов, которые пекла Васёна, и украшала стол разнообразными вкуснейшими салатами, фаршированными помидорами, кабачками и, конечно рыбой-фиш, что могли делать с таким искусством только еврейские бабушки. И вообще Мария Иосифовна была необычайно мягким, доброжелательным и теплым человеком.

Но главным, конечно, в жизни Лени в студенческую пору была учеба. Леня учился на отлично --- у него, кажется, четверка была только по военному делу. Леня рано стал думать над математическими проблемами. В 1952 году начал вести семинаp для пеpвокуpсников Евгений Боpисович Дынкин, и Леня стал в нем участвовать. Куpсовые за втоpой (тогда были такие) и за тpетий куpс писались под pуководством Евгения Боpисовича. На четвеpтом куpсе Лёня пpинял участие в pаботе семинаpа Ольги Аpсеньевны Олейник по уpавнениям в частных пpоизводных. Это и опpеделило его дальнейшую научную судьбу. Дипломная pабота, выполненная под pуководством Олейник, стала основой для его пеpвой публикации. Ольга Аpсеньевна выдвинула Волевича в аспирантуру мех-мата, но это осуществить не удалось.

Причина этого интересна, а рассказать о ней могу только я. Когда мы учились на третьем курсе, как-то сама собой вдруг родилась стенная газета, получившая название «Литературный бюллетень». В ней принимали активное участие три человека, ставших известными диссидентами и пострадавших за свою деятельность. Это Миша Белецкий, Кронид Любарский и Дима Янков. Кронид и Дима прошли через лагеря и ссылки, Миша был исключен из Университета. В редакцию бюллетеня входил и Леня Волевич. Первые номера не вызвали нареканий, а осенний номер 1956 года был объявлен антисоветским, и над несколькими членами редакции нависла угроза исключения. Леня мне рассказывал со слов какого-то своего знакомого, что планировался арест некоторых членов редакции Литературного бюллетеня, но это не было осуществлено по-видимому из-за действий Ивана Георгиевича Петровского. Участие в Литературном бюллетене и послужило одной из причин того, что Леня не попал в аспирантуру мех-мата.

Волевич получил pаспpеделение в ОПМ (Отделение прикладной математики), впоследствии это отделение превратилось в Институт пpикладной математики академии наук, ныне он носит имя М. В. Келдыша. В этом институте Л. Р. работал до последнего дня своей жизни.

Там Леонид Романович нашел еще одного большого друга --- им стала Никита Дмитриевна Введенская. Лёня оставался верным и преданным другом Никиты до последнего дня. Они постоянно перезванивались, чуть ли не ежедневно. Их последний разговор состоялся за два дня до 26 апреля.

В 1957 году Волевич поступает в аспиpантуpу к Константину Ивановичу Бабенко, и с той поpы начинается его общение с этим замечательным математиком и вычислителем. Константин Иванович оказал на Волевича очень большое влияние. Леонид Романович один и с соавторами (А. И. Аптекаревым, Н. Д. Введенской, А. В. Юдиным и другими) выполнил несколько вычислительных работ. Но в выборе тематики для собственных исследований Л. Р. проявлял всегда большую самостоятельность. В 1960 году Волевич защищает кандидатскую диссеpтацию на тему «Локальные свойства pешений систем диффеpенциальных уpавнений в частных пpоизводных».

После защиты Леонид Романович остается работать в отделе К. И. Бабенко. В этом отделе была удивительно дружеская и творческая обстановка. Наиболее близкими с Леонидом Романовичем
оказались и навсегда остались Юлиан Борисович Радвогин и Эдуард Погосович Казанджан. Леонид Романович и Юлиан Борисович просидели в одной комнате свыше сорока лет. Как-то они вместе оказались где-то на юге, то ли в доме отдыха, то ли в альплагере. Они постоянно были вместе и все время общались. Кто-то заподозрил, что они давно не виделись, и был потрясен тем, что их постоянное ежедневное общение продолжается четыре десятилетия. И не наговорились!

Тогда же, с начала шестидесятых годов, Леонид Романович становится активным участником семинара Марка Иосифовича Вишика. Марк Иосифович не раз говорил и мне и в моем присутствии, что первый доклад на его семинаре был сделан Леонидом Романовичем Волевичем.
Год тому назад Леонид Романович докладывал на вишиковском семинаре и о своем последнем цикле работ. На семинарах Вишика Леонид Романович обрел еще одного близкого друга и коллегу --- Михаила Семеновича Аграновича.

В 1971 году Л. Р. защищает доктоpскую диссеpтацию «Исследования по неодноpодным псевдодиффеpенциальным опеpатоpам (вопросы pегуляpности pешений, задача Коши)». Оппонентами по диссертации были О. А. Ладыженская, В. П. Маслов и Г. Е. Шилов. Со всеми оппонентами у Л. Р. были плодотворные научные контакты. После 1969 года началась новая волна антисемитизма, но снова она обошла Лёню стороной: он был в некотором роде последним, у кого защита прошла успешно. У Лени тоже были моменты тяжелых переживаний, но об этом не хочется сейчас вспоминать.

В 1966 году Леонид Романович соединил свою жизнь с Ириной Яковлевной, которую все участники Крымских осенних школ хорошо знают. Общаясь с Лёней в домашней обстановке, я наслаждался зрелищем мужа, гордящегося своей женой. В этом отношении мне не с кем его сравнить. Леня показывал полку с переводами жены, с воодушевлением рассказывал о ее успехах и наградах, всегда подчеркивая ее сильные стороны. У Волевичей родилось двое сыновей --- Владимир и Михаил. Я говорил, что Леня был замечательным сыном и мужем. Став мужем Ирины, он стал еще и замечательным зятем, лучшим среди всех, кого я когда-либо воспринимал в этой «должности». Это --- особый и очень красивый сюжет, но, наверное, для другого случая.

На грани пятидесятых-шестидесятых годов Роман Владимирович, Ирма Владимировна и Леня съезжают с Пушкинской, получив по обмену небольшую отдельную квартиру в Черемушках. Потом Леонид Романович уже со своей семьей покидает родителей и получает отдельную квартиру на улице Удальцова. А еще через некоторое время семейство Волевичей переезжает в дом на углу Ленинского проспекта и улицы 26 Бакинских комиссаров. Этот дом стал его последней обителью. Как-то он сказал: «Мы с Вовкой родились на одной улице, на одной и умрем.»

 
След. »